December 23rd, 2008

нежно

Дмитрий Яковин

Работы Димы Яковина невозможно спутать ни с чем. Его герои – маленькие существа в ярких одеждах, с толстыми попами и красными носами - на первый взгляд, совершенно не похожи на художника. Они – микрореалисты и живут в мире, который кажется хоть и вымышленным, но не так уж далеким от реальности. Микрореалисты совершают прогулки и ходят друг к другу в гости. Устраивают фотосессии и романтические свидания. Грустят, пьют вино, ссорятся и любят друг-друга. Их окружают домашние животные – крылатые кошки с тонким хвостами и упитанными мордами, летучие рыбы и карликовые слоны. Найти микрореалистов можно где угодно – на полке книжного шкафа, в саду, под шляпкой гриба. Ничто человеческое им не чуждо, но от большинства людей они все-таки отличаются – тем, что всегда несут в себе только положительные эмоции и настроение – как и сам Дима, большой и добрый творец маленького, но очень светлого мира.


ВАРЕНЬЕ КОНЧИЛОСЬ




Collapse )
загадочно

трансформации знаменитостей

Задайтесь вопросом – кого загримировали под Джеймса Дина на этом снимке? Угадать почти невозможно, поэтому сразу ответ: Гвинет Пэлтроу. Снимок взят из книги знаменитого голливудского визажиста Кевина Окуана Face Forward.


Удивительные трансформации знаменитостей


Окуан прославился в 80-х годах, работая с самыми известными моделями и модельерами. В числе его именитых клиенток были Гвинет Пэлтроу, Калиста Флокхарт, Вайнона Райдер и другие. Окуан умер в 2002 году, но успел выпустить несколько книг с советами по созданию макияжа, в том числе и уже упомянутую Face Forward.

Один из самых занимательных разделов книги посвящен технике трансформации лиц знаменитостей с помощью грима. Так, Джина Гершон легко превращается в Софи Лорен, Вайнона Райдер в Элизабет Тейлор, а Марта Стюарт в Веронику Лейк.

Collapse )
нежно

Хусепе де РИБЕРА

Хосе де Рибера, Хусепе де Рибера (исп. José de Ribera, по прозвищу Spagnoletto — маленький испанец; 1591—1652) — испанский живописец, рисовальщик и гравер, известный представитель барокко в живописи. Ученик Рибальты из Валенсии, он совершенствовал своё художественное мастерство в Италии под влиянием Караваджо.

Родился 12 января 1591 в Хативе близ Валенсии, учился у Франсиско Рибальты. В 1613 уехал в Италию и с 1616 до самой смерти в июле 1652 жил в Неаполе, работая по заказам местного духовенства и мадридского двора.

Большинство его произведений хранятся в музее Прадо и в неаполитанских церквях (в частности, в соборе св. Януария).

Как и все его современники, Рибера писал мучеников и святых. Вырази­тельны, драматичны сцены страданий апостола Андрея, Варфоломея, знаменитый цикл картин, посвященных пустыннику Иерониму. Художнику принадлежат и прекрасные полотна
на мифологические темы («Венера и Адонис», «Аполлон и Марсий», «Силен»), нежные, поэтичные образы женщин (прелестна
святая Инесса, моделью которой, по всей вероятности, послужила дочь Риберы: волна пушистых, спадающих на плечи волос
написана так, что ощущаешь их мяг­кость…).

Свои модели Рибера искал в толпе на площадях Неаполя. Рыбаки, кресть­яне, нищие стали моделями для его знаменитой серии
«Философы древно­сти». Диоген, Сократ, Анаксагор, Ге­раклит и Демокрит — загорелые лица, грубая, обветренная кожа;
такие же «простонародные» святые. Одним из лучших испанских жанровых портре­тов справедливо считают картину Риберы
«Хромоножка», изображающую нищего подростка. Современников и потомков поражало мастерство Риберы в передаче натуры.
Неаполи­танский художник начала XVIII века Паоло ди Маттейса писал: «Он достигает обмана зрения, тщательно выписывая все
пастозной краской и за­кругляя мазки так, как закругляются сами мускулы, в чем ему невозможно подражать, что нельзя сделать
лучше и что кажется чудом…» Впечатление осязаемости, тщательность живописной передачи лиц поразительны. И хотя персонажи
Риберы чаще всего неподвижны, кажется, что ощущаешь их дыхание, чувствуешь, как пульсирует в их жилах кровь.
Сурово-реалистическое, мужественное искусство этого великого испанца открывает золотой век испанской живописи.


Осязание



Collapse )
доверие

Правила жизни Сергея Соловьева

Сергей Соловьев

Режиссер, 64 года, Москва

Сергей СоловьевЧувство полной свободы и совесть несовместимы. Все главное, что есть в жизни, — в этом страшном противоречии. Об этом «Анна Каренина», которую я сейчас снимаю.

Борода у всех что-то выражает — или патриотизм, или народничество. Моя — не идеологична. Я ее отрастил в Калуге, в 1973-м. Не мог побриться, не работала розетка в номере.

Пишу сценарии голым. Голый сажусь перед компьютером — и пишу. Пока на мне хоть что-то надето — я не свободен.

Игра в большие бюджеты — не для меня. Это для аспирантов финансовой академии.

Ненавижу мужеподобных женщин. В чем бы это ни выражалось: в феминизме или метании молота. Все остальные женщины мне очень нравятся.

Отец умер рано. Он был разведчиком, человеком необыкновенной созидательной воли. В детстве я играл с Ким Чен Иром. Его отца — Ким Ир Сена — на этот пост посадил мой отец. Готовил в СССР — и привез туда. Детство мое прошло в Пхеньяне. И пока отцы стояли на трибуне, мы с Ким Чен Иром гуляли.

Отвратительно, когда думают: знаю, из кого тут цитата. Цитаты — мое личное дело. В восприятии нужна варварская интеллектуальная нищета.

Collapse )

загадочно

Johan Simen

Фотограф Simen Johan родом из Норвегии. Может быть, он пытается вскрыть потаенные фобии, пришедшие из далекого, растворившегося в памяти, детства? Маниакальные младенцы, плачущие лисицы… Его работы похожи на иллюстрации к Стивену Кингу. Зачастую небрежные, грязноватые. Но, безусловно, обозначающие границы своего особого мира, который фотограф нам немного приоткрывает.



Ужасы с детьми... Фотограф Simen Johan

Collapse )
доверие

(no subject)

…Немного помолчав, она сказала: «Но нам же негде жить, у нас нет дома». Он рассмеялся и сказал, что у него есть зонтик, совсем новый, который сам раскрывается, если нажать кнопку. И зонтик – это прекрасный дом, очень уютный для двоих. Правда, у него нет стен, но зато стоит протянуть руку, и вы узнаете, какое на улице время года, например, прошла весна или всё ещё идёт. С таким домом, как зонтик, удобно путешествовать, приятно слушать дождь и ещё…
Но она не спросила «что ещё…» и ушла к другому, у которого была однокомнатная квартира со всеми удобствами, но, наверное, всё-таки не было такого зонтика, а если и был, то, согласитесь, зачем человеку два дома, это же смешно…
Теперь, спустя много лет, она наконец поняла, какой это был чудесный зонтик, маленький парашют, держась за который вдвоём, можно улететь далеко-далеко, особенно в дождливые дни… И она тоскует в своей уже трёхкомнатной квартире, потому что, чем больше квартира, тем дальше друг от друга те, кто в ней живут, и когда идёт дождь, она готова броситься вниз, чтобы разыскать свой зонтик, но разве с пятнадцатого этажа узнаешь, какой зонтик твой? А если и узнаешь, то ведь неизвестно – исправно ли сегодня работает лифт.

(c) Леонид Енгибаров, "Зонтик"